Проблемы супругов

Бульварный роман и психотерапия семейных отношений

25 декабря 2015, в 12:14

Наиболее значимыми непосредственными факторами, предопределяющими успех или неудачу в супружестве, являются личные качества супругов и их умение решать всевозможные проблемы в супружеском микроклимате, быть в гармонии друг с другом – строить и, в том числе, «чинить» свои взаимоотношения. При этом наиболее распространенной причиной супружеских конфликтов, а также разводов является "несходство", несовместимость супругов.
Психологическая несовместимость часто проявляется как невозможность в критических ситуациях понять друг друга, в различиях свойств личности, которые препятствуют совместной деятельности и развитию взаимоотношений. В браке каждый из супругов может выступать как "психотравмирующий фактор", например, когда один из супругов является препятствием в удовлетворении потребностей другого. При столкновении интересов и намерений супругов развитие конфликта, прежде всего, определяется вышеназванными индивидуально-психологическими особенностями каждого из них.
Психологическая совместимость определяется как взаимное принятие партнеров по общению и совместной деятельности, основанное на оптимальном сочетании - сходстве или взаимодополнительности - ценностных ориентаций, личностных и психофизиологических особенностей. Психологическая совместимость субъектов - явление многоуровневое и многоаспектное. В семейном взаимодействии она включает в себя, как и в любой другой ситуации: 
1) совместимость психофизиологическую, 
2) личностную совместимость, в том числе 
а) совместимость когнитивную (способов осмысления и представлений о себе, других людях и мире в целом), 
б) эмоциональную (способов переживания происходящего во внешнем и внутреннем мире человека), 
в) поведенческую (способов реагирования и внешнего выражения представлений и переживаний), 
3) совместимость ценностей или духовную совместимость. 
Т.о., гармония семейно-брачных отношений с точки зрения личных параметров определяется несколькими основными элементами: 
-эмоциональная сторона супружеских отношений, степень привязанности;
- сходство их представлений, видений себя, партнера, социального мира в целом,
- сходство предпочитаемых каждым из партнеров моделей общения, их поведенческие особенности,
-сексуальная и, шире, психофизиологическая совместимость партнеров,
-общий культурный уровень партнеров, степень их психической и социальной зрелости, гармония образов жизни и мера совпадения систем ценностей супругов.
Особенно большую значимость в семейно-брачных отношениях имеют ценностная и психофизиологическая совместимость людей. Все остальные виды совместимости или несовместимости подвержены динамическим изменениям и достаточно легко изменяются в процессе взаимной адаптации членов семьи или в ходе психотерапии. Ценностная и психофизиологическая несовместимость не поддается или с большим трудом поддается коррекции. Психофизиологическая и, в частности сексуальная несовместимость, способна привести к распаду брака. А рассогласование ценностей во взаимодействии людей, особенно в повседневных контактах, приводит подчас к почти необратимому разрушению общения и супружеских взаимоотношений. Здесь важно, с одной стороны, насколько различны их оценочные критерии, а с другой - насколько индивидуальные критерии соответствуют общепризнанным. Поэтому можно говорить о:
* "двойной гармонии" - ценностные установки супругов совпадают между собой и с общепринятой системой ценностей,
* совпадении взглядов с общепринятой системой ценностей только одного из супругов,
* соответствии ценностных критериев обоих партнеров при одновременной дифференциации их точек зрения по отношению к общепринятым ценностям,
* "двойной дифференциации" - системы ценностей расходятся между собой и при этом интересы обоих не отождествляются с общепризнанными критериями.
При отсутствии какой-нибудь из этих групп предпосылок совместимости не происходит оптимальной адаптации или она происходит достаточно медленно, гармония супружеского союза нарушается. 
Источник трудностей в семейной жизни может заключаться в особенностях личности одного или обоих супругов. Речь может идти о чертах, которые вначале соответствовали норме, но не были вполне адекватными личностным качествам партнера, или партнер не находил правильного подхода к общению, был не в состоянии справиться с некоторыми особенностями своей собственно психики. Кроме того, речь идет и о патологических свойствах личности, которые уже сами по себе представляют проблему в межличностных связях, а тем более в супружеских отношениях, делая супружеские отношения изначально потенциально конфликтными и сложными, требующими для более или менее гармоничного сосуществования членов семьи специальных навыков и установок. Некоторые свойства личности могут быть патологически преувеличены, и поэтому, в зависимости от их интенсивности, а также трудностей, которые они вызывают у их носителя или его окружения, различают акцентированные, аномальные и психопатические свойства.
Помимо личностных особенностей супругов, брачное взаимодействие связано с ожиданиями (представлениями) в области взаимоотношений, опытом их предшествующей жизни. Для того чтобы помочь супругам, имеющим проблемы в браке, необходимо выяснить, на чем базируются некоторые из их ожиданий и каково реальное положение дел в семье. С этой целью с ними обычно рассматриваются: 1) брак их родителей, братьев или сестер, 2) динамика развития брачных отношений, 3) способы установления/воссотановления взаимопонимания в семье.
Конкретное наполнение ожиданий в сфере отношений, основных интенций мужского и женского бытия, происходит в ходе усвоения «базального отцовского и материнского внушений» Описывая психологию женщины и ее взаимоотношения с мужчиной, известный отечественный специалист, А.С. Спиваковская (1999) фиксирует внимание на взаимосвязи понятий «базальное материнское внушение» и «психология мести». Базальное материнское внушение женщине включает следующие постулаты:
• Ты отлична от мужчины.
• Миром мужчин ты обречена на вечное унижение.
• Поэтому мужчиной ты будешь уничтожена.
Психология мужчины образована во многом дополнительными, комплементарными тезисами (сошлемся здесь на анализ, осуществленный классическим психоанализом - З.Фрейдом и Ж. Лаканом):
• «Женщина - не существует».
• Близость с женщиной опасна, может уничтожить.
• Равноправные отношения с женщиной невозможны.
В сфере деловых, профессиональных и интимно-личностных отношений базальное материнское (основанное на психологии мести) и базальное отцовское (основанное на психологии страха) внушения проявляются во взаимоотношениях противостояния и функционировании круга «страха - мести», зафиксированного во множестве обыденных мифов и предрассудков. И в том числе – в текстах современных «бульварных романов», являющихся попыткой осмыслить распространенные стереотипы и раздвинуть их рамки, предложив свое – более или менее профессиональное решение стоящих перед брачными партнерами и семью в целом проблем. 
В последнее время, в связи с появлением на книжном рынке России «бульварного романа» как отдельного вида художественных произведений, многие исследователи пытались раскрыть секрет его «неоправданного» успеха у российских читателей, воспитывавшихся на произведениях классикой мировой и отечественной литературы (Тарханова К., 2000, Косолапов М., 2000, др.). 
Популярность бульварного романа во многом объясняется его внешней простотой, способностью развлечь и отвлечь читателя. Однако, как показывает даже поверхностный анализ языка бульварного романа, его воздействие выходит далеко за пределы ситуативного настроения читателя. Многие, особенно «хорошо написанные» бульварные романы основаны на реальных историях любви и ненависти, потерь и обретений, кризисов и преодоления в развитии личности и ее отношений с миром. Многочисленные вариации одного сюжет в интерпретациях разных авторов позволяют рассматривать бульварный роман как некий «гипертекст», в смысл которого обнаруживается во взаимодействии и взаимном наложении отдельных текстов. Бульварный роман, написанный для неискушенного читателя, также, как и роман «психологический», написанный для искушенных читателей, как феномен конца ХХ - начала ХХI веков, обладает свойством интертекстуальности – то есть многосмысленности, по сути это текст в тексте (интертекст). Однако, то, что в классической литературе и современном «психологическом романе» реализуется в пределах одного текста как интертекста, в бульварном романе интертекстовые связи устанавливаются только тогда, когда читатель знаком по крайней мере с несколькими отдельными текстами (Ямпольский М.Б., 1993, др.). Или – если «наивный текст» бульварного романа становится объектом внимания «искушенного читателя». Однако, как правило, «искушенный читатель» обходит вниманием данный продукт: в силу отчасти справедливого нежелания довольствоваться разбавленным «мылом» в противовес возможности наслаждаться перегруженными смыслом современными «психологическими романами» - литературой элитарной по своей сути и форме. В противовес легковесному бульварному «чтиву». Однако… не все так просто.
Вместе с легковесностью и развлечением, функция бульварного романа как явления заключается в трансляции читателю некоторых эффективных базовых моделей отношений и поведения в повседневных и кризисных ситуациях – личной и профессиональной жизни, обучении этим моделям. Многие из этих моделей в разной мере открыто описывают психотерапевтически ориентированные отношения – отношения помощи героев - и, подчас, построены на основе психотерапевтических представлений о развитии личности и ее отношений. Но именно эти аспекты бульварных романов остаются наименее изученными. 
Для их изучения мы использовали метод контент-анализа – широко известный как в филологии, так и в психологии. Контент-анализ «романов для женщин» и «для мужчин» осуществлялся в двух направлениях:
1. анализ представлений о психотерапевтических (помогающих, кооррекционно-развивающих) возможностях обыденных (повседневных) межличностных отношений,
2. анализ обыденных представлений о собственно психотерапевтических отношениях и психотерапии.
В бульварной литературе описание профессиональных психотерапевтических отношений встречается реже и – обычно - как критическая пародия на «профессионализм» консультанта (Робертс Н., 1999, Кинсейл Л., 1996, Макнот Дж., 1999, Линдсей Дж., 1998, др.). В этом смысле отношения бульварной литературы – и обыденного сознания, во многом отраженного в ней, к профессиональной психотерапевтической помощи, близко по оценочному контексту отношением профессиональных психотерапевтов к обыденным. В обоих случаях мы встречаем упоминания о «примитивности», «навязчивости», «малоосознаности» и т.д. 
В профессиональной ситуации основными фокусами являются понимание психологом клиента и самопонимание клиента, все остальное активизируется позднее – обычно при необходимости более глубокого и «детального» осмысления трудностей и критических моментов психотерапевтического взаимодействия, связанных с поведением и состоянием клиента и\или консультанта, или как момент рефлексии – по окончании встречи. В этом смысле обыденный психотерапевтический контакт более «мобилен»: обратные и прямые связи более интенсивны. 
Однако, важно разделять постоянную психотерапевтическую помощь - в обыденных некризисных ситуациях – где существует больше, чем в профессиональном взаимодействии, ограничений на прямую и обратную связь, и где она дается эпизодически, формируя у клиента представление о «жизненно важном событии» (моменте, разговоре, «поворотном пункте») и кризисную психотерапевтическую помощь – связанную с изменением жизненной ситуации героев – где такое «превосходство» обыденной помощи перед профессиональной становится наиболее выпуклым (где «поворотные моменты» образуют целую цепочку, благодаря чему происходит почти полная инверсия понимания клиентом себя и /или окружающего мира). В бульварном романе помощь первого типа оказывается либо «прелюдией», подготовкой «клиента» к более интенсивной помощи (60.0%), либо – фоном для нее (46.7%), либо – подготовкой «консультанта» (опыт открытых, принимающих отношений и противоположность опыту травм, который дает возможность совладания и научения совладанию других людей) (80.0%).
В описании ситуаций профессиональных психотерапевтических отношений участвуют:
1. «Плохие» (часто собственно профессионалы) специалисты, обычно – главные герои или герои второго плана, усиливающие страдания и\или общее неблагополучие «клиента». Это люди, которые «мстят» клиенту за его «непослушание» или иные «грехи», вплоть до «грехов» иных - значимых для консультанта – людей, непосредственное «отмщение» которым невозможно. Слабость личности и профессиональная незрелость побуждают их обращаться к навязыванию «клиенту» своих ценностей, моделей поведения и способов понимания и/или «помогать» клиенту медикаментозными средствами
2. «Хорошие» (чаще – волонтеры) психотерапевты, характеризуются избытком личностных сил и потому противостоят «плохим» психотерапевтам, спасая от них клиентов, противопоставляя эти ценностям, моделям поведения и способам понимания «профессионала» свои собственные, но не вмешиваясь в ценности, поведение и понимание самих клиентов – просто «слушающие» и «принимающие», дающие клиентам опыт «принятия» (и толерантности – в том числе к своему и к их непониманию происходящего с клиентом). Вариант «хорошего психотерапевта» в мужском романе – детектив и даже – киллер (психолог-сотрудник спецназа). Это человек с большим жизненным опытом, а также профессиональными знаниями в области психологии и психопатологии, психотерапии. Он либо предотвращает преступления «клиента», либо моделирует для клиента ситуации насилия и подавления сознания, в которых тот может заново пережить
3. Необходимость переработать травматический опыт требует от терапевта «вскрытия душевных ран» не только клиента, но и своих собственных. Иногда – вплоть до полного нарушения человеческих ценностей: насилие превращается в инструмент «психотерапии», что приводит впоследствии к разрушению отношений с клиентом и/или разрушению личностей клиента и психолога – когда «психолог» теряет этический контроль («власть любви») над собственным стремлением к власти .
4. Клиенты, пострадавшие на ранних этапах своего развития и/или живущие в травмирующих условиях, которые приходят на прием к специалисту и/или попадают в специализированную психиатрическую клинику в принудительном порядке – после «патологического инцидента» или серии таких «инцидентов». «Клиенты» также могут быть (в мужском романе) преступниками и/или жертвами преступления, провоцирующими «психотерапевта», нарушающими его целостность и психическое здоровье и/или обращающиеся к нему как к последней надежде на помощь и собственное исцеление.
5. Психотерапевтическая ситуация это ситуация реабилитации клиента после психической травмы или жизненного кризиса в условиях стационара, в условиях свободного посещения специалиста или в повседневном общении «клиента» с о своим близким – «волонтером» или профессиональным психотерапевтом (или лицом, его заменяющим - физиотерапевтом, сиделкой, шаманом, гуру и т.д.).
Обыденная психотерапевтическая помощь Профессиональная психотерапевтическая помощь
? реальное равенство субъектов и\или смена ролей «консультант» - «клиент»
? общее понимание
? техники обмена пониманиями и 
? обмен непониманиями (предъявление непонимания, трансляция ложного понимания, обнаружение затруднений перехода от непонимания к пониманию)
? физический контакт – углубленный, в него привносится духовное измерение – возвышение физических отношений и различие истинной и ложной («болезненной») сексуальности (дон-жуанизма и т.д.) – духовность телесного общения как преодоление «грязного», проблемного характера
? духовный контакт «заземляется» физическим – любовь к конкретному человеку и понимание его способа воплощения духовных ценностей - различение лже-духовности и истинной духовности, преодоление представления о «недосягаемости», невозможности духовного бытия
? примирение с собой и с миром: нахождение собственной ниши – своего жизненного пути, а не чужого – в рамках возможностей данной культурно-исторической общности – как своей, а не чужой общности («чужого – нет»), подвижность границ ? стремление к паритетности и отношения власти-подчинения
? общее понимание и понимание консультанта - ведущие
? техники, подобные техникам «гуру» – работа с изменениями состояний сознания
? психологический уровень, реже – интеграция с духовным и психофизиологическим,
? духовное в контексте помощи обычно не рассматривается, что снижает ее эффективность и сводит помощь к поиску проблем и патологий, а не к пониманию индивидуального способа воплощения человеческих ценностей в жизни конкретного человека., в том числе, – в его физических и психологических проявлениях и «нарушениях»,
? физическое не рассматривается – что превращает помощь в подчас болезненное осознание человеком собственной беспомощности и/или созданию иллюзии могущества, за счет пугающего, а не обогащающего столкновения с бессознательным
? нахождение человеком собственного пути или адаптация к миру – решение о том, что считать чужим, а что – своим, изменение границ 
Стадии взаимопонимания в процессе помощи:
? предъявление - обмен схемами и их отторжение, непонимание, конфликт – типично,
? обмен схемами и способами понимания, принятие схем – доступно всем, кто хочет понять,
? создание общих способов понимания -только для «истинно любящих» – «игры понимания» (создание и сохранение «приятных тайн» и «умолчаний»: «зеленый пиджак на день рождения», цветок для «моей валькирии») Стадии взаимопонимания в психотерапии:
? понимание клиентом психотерапевтической ситуации и предъявление собственных схем и способов понимания консультанту,
? понимание психологом клиента и предъявление собственных схем и способов понимания, 
? присвоение или конфликт отвержения клиентом схем и способов консультанта («индоктринация»), реже – создание общих схем и способов осмысления происходящего

Психотерапевтическая ситуация включает:
1. историко-культурный контекст и его конкретное воплощение в жизни индивида: его жизненной ситуации как «Ада», «Рая» или «рутины», ценности и способы их воплощения их в мире клиентом, обозначение взаимосвязи культурно-исторических проблем и противоречий и проблем и конфликтов героя и/или его отношений с собой и с миром,
2. инцидент, потрясение – необычное и в разной мере травматичное для психики событие – «столкновение с реальностью» как встреча человека с «иной реальностью» или с «иным человеком» (необычным для опыта клиента – иногда – это сам психотерапевт). Эта «инаковость», отличие, может проявляться как 1) позитивная («шанс, которого я так долго ждал») и 2) негативная («почему это случилось именно со мной?») – в разной степени понятная и ценная для человека . обычно речь идет о встрече в непонятным, внешне не интересным (индифферентным) или угрожающим (неприятным), но внутренне – т.е. бессознательно - – интересным и весьма позитивным,
3. «Топтание вокруг да около» – «самоподтверждающиеся пророчества» о невозможности и ненужности изменений, внутреннее опустошение и игнорирование новых столкновений с «иным», усиление удержания, еще большее снижение разнообразия способов понимания, моделей общения, активизация «защитных механизмов», а не личности, собственных ценностей, усталость от обыденности,
4. Поиск изменений, встреча и «путешествие» - к поиску нового понимания человеком самого себя и окружающего мира – т.е. сама по себе ситуация психотерапии, превращение «трагедийного» в «оптимистическое» и наоборот, поиск спрятанного от самого себя и от других – собой и другими людьми, изменение отношения к наказанию и поощрению и направления этого наказания и поощрения – формирование внутреннего - субъектного – локуса, полнота жизни, умение «отпускать», то, что раньше удерживалось, разнообразить ранее единообразное и ставить на карту самого себя, а не свои «защитные механизмы»
5. «Посттерапевтическая ситуация» - привнесение изменений в собственную жизнь клиента и жизнь других людей, становление клиента психотерапевтом для самого себя, трансляция полноты жизни другим людям, принятие обыденности как изменяющейся, уместные и подвижные защиты, проживание своей жизни и интерес к жизни других, часто – воспроизведение опыта психотерапевтической помощи в общении с близкими – другой «сладкой парочкой».
В целом, можно заключить, что возможности и ограничения обыденных психотерапевтически-ориентированных контактов приближаются к профессиональным. В некоторых случая, когда в окружении субъекта не находится человека, могущего помочь и заинтересованного в такой помощи, более успешной и эффективной может оказаться профессиональная помощь, в которой клиент получает развернутую прямую и обратную связь о понимании им себя и окружающего мира. В случае обыденной психотерапевтической помощи обычно наблюдается существование в жизни «клиента» человека, проявляющего желание помочь и способного в силу своего жизненного опыта это сделать. В этом случае он также дает клиенту возможность получить развернутую прямую и обратную связь о себе и других людях - в конкретных ситуациях общения с ним. В этом смысле общение с «консультантом» может быть жизненно значимо для клиента по нескольким основаниям, помимо собственно психотерапевтических. Эффективная, продуктивная, помощь заключается в обыденном взаимодействии в сознательном отказе от «психологизирования» как попыток схематизации, упрощения проблем «клиента». Вместо этого – необходим живой процесс обсуждения своего понимания или непонимания - другого человека, его высказываний и поступков – в конкретной ситуации общения с ним, а также - по поводу его общения с другими людьми, в которые «консультант» оказывается тем или иным образом включен.

1. Кинсейл Л. Звезда и тень. – Смоленск: Русич, 1994. – 352с.
2. Косолапов М. Бонд – мифогенетический анализ // Искусство кино. – 2000. - №4. – С.52-58.
3. Тарханова К. Дамский роман // Искусство кино. – 2000. - №6. – С.118-119.
4. Эйдемиллер Э.Г., Юстицкий В.В. Семейная психотерапия. - Л.: Медицина, 1990. - 189с.
5. Ямпольский М.Б. Память Тиресия. Интертекстуальность и кинематограф. - М.: РИК "Культура", Ad Marginem, 1993. - 464с.

Ваше имя
Эл. Почта
День рождения
Ваш город
Москва, Россия
Пароль
551122
Перейти к знакомству
Авторские права
Копирование статей с сайта возможно только при установке прямой html-ссылки на сайт My-Love.Ru, открытой для индексирования! Копирование без соблюдения авторских прав, будет преследоваться по закону!